Так получилось, что, когда в марте в Крыму проходил референдум, я был в Вене, на ежегодной встрече CND, поэтому  все новости из Крыма о ситуации с ОЗТ я получал лишь по скайпу и по телефону. Это были нехорошие новости:  о резком снижении дозировок, о панических настроениях среди пациентов, о подавленности медицинского персонала на сайте ОЗТ, о странных вооруженных людях и большом количестве «неопознанной» военной техники в Крыму.

По возвращении домой я в который раз убедился в том, что со стороны все всегда кажется более страшным, чем изнутри. Внешне в Крыму почти ничего не изменилось. Вот только вместо привычных украинских флагов – российские, а вместо ГАИ-шников на перекрестах - пресловутые «зеленые человечки».  А по ночам  в окна квартир иногда залетал рев боевой техники, передвигающейся по городу.

На сайте ЗПТ внешних изменений было еще меньше – те же лица, та же суета. Но это только внешне. Появился страх. Было страшно врачам и медсестрам, потому, что если Крым уже российский и живет по законам России, то за выдачу метадона на сайте их могут арестовать, как за «распространение наркотиков в особо крупных размерах, группой лиц, по предварительному сговору». А это уже, согласитесь, не шутки. Было страшно пациентам, потому, что перемены всегда пугают. Было страшно и семьям пациентов, для которых с окончанием ОЗТ, заканчивались годы спокойной жизни.

Я очень хочу, чтобы все имели ясную картину, как именно умирала ОЗТ в Крыму. Не было ни одного документа, который бы так или иначе запрещал, ограничивал или каким-то иным образом воздействовал на ситуацию с ЗПТ на крымских сайтах. Ни со стороны местных властей, ни с российской, ни с украинской стороны. Причина снижения дозировок была в ограниченном количестве препаратов на крымских складах, в невозможности ввоза метадона и бупренорфина из Украины в Крым. Ввезти новую месячную партию метадона и бупренорфина в Крым было сложно и до референдума, в связи с тем, что в Украине было не спокойно из-за Майдана, ну а после 16 марта, ко всем этим сложностям прибавились еще и вопросы государственной принадлежности. Нам просто не дали ввезти новую партию препарата. ОЗТ в Крыму не запретили, ОЗТ в Крыму задушили.

Кто виноват в этом? Сложно сказать. Мне кажется, что довольные и счастливые пациенты были не нужны ни одной, ни другой стороне. Пациент с таблетками – это медицина, а страдающий пациент – это политика. Мы живем в очень политизированное время и политический исход дела, на мой взгляд, был выгоден обеим сторонам: России потому, что метадон ей совсем ни к чему, а Украине, чтобы получить еще одно подтверждение негуманных  действий России.

Скорость снижения дозировок росла по возрастающей. Если в начале бупренорфин снижали по 2 мг в неделю, то в конце апреля, в мае уже по 2 мг через день. Это очень мучительный процесс.  Само собой, многие пациенты старались компенсировать нехватку препарата большим количеством барбитуратов, а те, кто мог, принимал и уличные наркотики. При этом состояние пациентов постоянно ухудшалось: барбитураты немного помогают заглушить неприятные ощущения (но не боль), отнимая при этом силы. Я до сих пор помню бродящих по двору сайта, словно тени, постаревших за несколько дней пациентов.

Вместе с этим возникло большое количество слухов. Говорили о совершенно изуверских методах борьбы с наркотрафиком со стороны ФСКН, о стрельбе по колесам машин. Говорили о появившихся в Симферополе группах молодых людей спортивного вида, до полусмерти избивавших наркозависимых в местах, где можно купить наркотики. Говорили о больших партиях героина, завезенного в Крым из России. Но реального подтверждения этим слухам, впрочем, не было.

А вот что было реальным в этот период – так это смерть одного пациента в Симферополе. У которого просто не хватило сил жить с ежедневно уменьшающейся дозой.  Реальным был так же страх будущего. И в то же самое время, была большая Надежда. В то время еще мало кто верил по-настоящему, что ОЗТ, к которой все так уже успели привыкнуть и без которой жизни своей не представляли, вдруг возьмут и закроют. Надежда помогала нам жить.

Игорь Кузьменко

Английский текст здесь