Военные действия на востоке Украины, поток переселенцев, колонны военной техники, бодрые рапорты руководства антитеррористической операции. В очередной раз еду после визита мобильной мониторинговой правозащитной миссии Центра гражданских свобод из Мариуполя, из города где я родился, рос, работал… Перед отъездом позвонили ребята из программы заместительной поддерживающей терапии - они узнали, что я в Мариуполе. К сожалению, встретиться не удалось, просто спросил о том, выдают ли ЗПТ. Получил утвердительный ответ.  Перепроверил в Мариупольском наркологическом диспансере. Действительно, до 9 сентября препараты есть. Вспомнил о событиях 28 мая этого года, когда Мариуполь был, фактически под контролем, так называемой «Донецкой народной республики». Именно в тот день мне позвонили пациенты наркологического диспансера. Они были в панике. Главный врач наркодиспансера сообщил им, что на завтра препаратов уже нет.

Вообще-то я был в отпуске. Уже полтора года, как я работаю в отделе адвокации и юридической поддержки Всеукраинской сети ЛЖВ. Это сейчас я специалист в области адвокации и коммуникации, но за спиной есть и опыт пребывания в местах заключения, и опыт употребления наркотиков. Потом волонтерство, работа в качестве социального работника, руководителя проектов и руководство мариупольской благотворительной организации. Естественно, что для некоторых групп я являюсь «палочкой выручалочкой», поэтому мне частенько звонят по различным вопросам, требующим решения. Вот и сейчас так и получилось.

Ранее, 22 мая, препараты заместительной поддерживающей терапии были доставлены в г. Донецк воздушным путем, с последующим распределением по медицинским учреждениям области. Я сам был на рабочей встрече в Госслужбе по контролю за наркотическими средствами, когда решался этот вопрос. Я наивно думал, что раз в Донецк доставили, то проблем с доставкой по городам не будет. Оказывается, я ошибался.  Проблема в доставке метадола в Мариупольский наркологический диспансер заключалась в том, что Мариупольское управление здравоохранения издало приказ, который изменил систему снабжения всех наркотических препаратов и сделал практически невозможным доставку препаратов, предусмотренную областным приказом поставки препаратов ЗПТ из Донецкой «Фармации», куда препарат доставляется в соответствии с приказом Министерства здравоохранения Украины, централизованно. Аптека, в которую должен быть доставлен препарат в Мариуполе, отказалась выполнять обязательства по договору поставки. Необходимо было изменить условия поставки и получателя препарата из аптеки на Мариупольский наркологический диспансер.

100 пациентов заместительной терапии Мариупольского наркологического диспансера остались бы без препаратов. Им даже не была предложена альтернатива. Единственным выходом для них было... записываться в боевики Донецкой народной республики, брать автомат и добывать себе наркотики с оружием в руках! И все это, из-за несогласованности действий чиновников, которые не были готовы реагировать на проблемы в кризисной ситуации!

В общем, нужно было что-то предпринимать. Первым делом - анонс по проблеме, под заголовком «Свыше ста мариупольских наркозависимых остаются без препаратов заместительной терапии» отправил по социальным сетям и по рассылкам журналистов. Этот же анонс отправил заместителю городского головы Татьяне Ломакиной, с просьбой о содействии в решении проблемы.  Татьяна Анатольевна отреагировала сразу, написав, что собиралась озвучить проблему городскому голове, но городское управление здравоохранения отчитались на совещании, что наркотики в город поступили. И предположила, что, наверное, этот доклад был по препаратам для онкобольных. Она сразу же подключилась к решению вопроса. В этот же день было подготовлено обращение для Управления здравоохранения Мариупольского городского совета и назначена встреча на 29 июня. Управление в тот момент находилось на территории горбольницы №2, так как здание городского совета было спалено боевиками «ДНР».

Утром, 29 мая, прошла встреча с начальником горздрава Ольгой Петровной Голубченко. Она, поняв всю трагичность ситуации, взялась за координацию действий с департаментом здравоохранения Донецкой облгосадминистрации и главным врачом областного наркологического диспансера.

В этот же день откликнулись журналисты «Мариупольского телевидения» из программы «Юридический вопрос», параллельно была проведена работа с сообществом по предоставлению комментариев журналистам, и была инициирована подача индивидуальных обращений пациентов руководству наркологического диспансера для обеспечения их непрерывного лечения заместительной терапией, с целью фиксаций фактов, для дальнейшего обращения в судебные инстанции.

30 мая под стенами городского наркологического диспансера собрались пациенты, заместительную терапию им уже не выдавали. Подъехала съемочная группа «Мариупольского ТВ».  Пациенты давали интервью журналистам. Чиновничья машина, хоть со скрипом, но зашевелилась.

В результате, 30 мая нормативно-правовые акты по поставке метадола в Мариупольский наркологический диспансер были приняты, соответствующие приказы - подписаны. Но сама доставка препаратов была осуществлена ​​лишь 4 июня. 30 мая более 100 пациентов заместительной терапии в г. Мариуполе, остались без препаратов ЗПТ, кто-то выехал в другие области, кто-то «перекумаривался» нелегальным наркотиком. Только через 4 дня пациенты получили долгожданную заместительную терапию. Один из пациентов умер, так и не дождавшись лечения. Официально говорят, что до прерывания  пережил два инсульта…

Еще в 2010 году, занимаясь адвокацией расширения заместительной поддерживающей терапии, я готовил ряд публикаций по этой тематике, в том числе и о Михаиле Булгакове. Именно отрывок из его рассказа «Морфий» я частенько упоминаю в своих статьях и при встречах с различными «чиновниками от медицины»: «Нет, я заболевший этой ужасной болезнью, предупреждаю врачей, чтобы они были жалостливее к своим пациентам. Не «тоскливое состояние», а смерть медленная овладевает морфинистом, лишь только вы на час или два лишите его морфия. Воздух не сытный, его глотать нельзя, в теле нет клеточки, которая бы не жаждала… Чего? Этого нельзя ни определить, ни объяснить. Словом, человека нет. Он выключен. Движется, тоскует, страдает труп. Он ничего не хочет, ни о чем не мыслит, кроме морфия».

Спустя 4 года ситуация не меняется. Когда журналисты задавали вопросы относительно обеспечения препаратами ЗПТ, им отвечали, мол, это ж «наркоманы», зачем вы за них так печетесь, что в городе нет других проблем. Позиция «чиновников от медицины» к этим больным людям остается неизменной и не известно, сколько должно пройти времени, сколько должно вырасти поколений, чтобы «наркозависимость» рассматривали именно, как болезнь, не криминализируя и не окрашивая ее в какие-то ярлыки.

Александр Гатиятуллин