Блог №4

Как достучаться до тех людей, кто принимал решения по вопросам ОЗТ в Крыму? Какие слова нужно подобрать, чтобы объяснить им, что 800 наркопотребителей под постоянным медицинским и психологическим контролем, трудоустроенных и ресоциализированных, это гораздо лучше, чем 800 человек, вернувшихся в криминальныекругинаркотрафика? Как объяснить человеку, рожденному слепым, что такое голубое небо? Как можно объяснить матери, чей сын спокойно принимал ОЗТ в течение нескольких лет, прекратил нарушать закон, создал семью, нашел работу, почемуонумеротпередозировки, поехавнареабилитацию? Кому-то от этого стало лучше?

Возможно, для людей, не имеющих к ОЗТ никакого отношения и не представляющих, что такое на самом деле эта терапия, это всего лишь «смена дилера» - раньше я покупал наркотики на улице, а теперь получаюихбесплатно у доктора. Но на самом деле ОЗТ – это сложная система, в которой сам процесс принятия метадона или бупренорфина - это только малая часть всего целого. ОЗТ – это комплекс мероприятий, позволяющий пациенту жить более-менее качественно. Многие элементы этой схемы, такие, как АРТ, противотуберкулезная терапия, крепко связаны с ОЗТ. Да что греха таить, многие начинали принимать АРТ и следить за своим здоровьем только после того, как пришли на ОЗТ.

То, что с трудом создавалось в течение нескольких лет, было разрушено за два с половиной месяца.

Итак, более 600 бывших пациентов программ ОЗТ с мая месяца снова участвуют в наркотрафике. Чем же травится наш народ сейчас?

Лирика.

За этим красивым и романтичным словом стоит сегодняшняя проблема крымской наркосцены. Lyrica (активное вещество - прегабалин). Противоэпилептическое и противосудорожное средство фирмы «Pfizer». Многие экс-пациенты травят себя этим сегодня. Отличное средство, если принимать его по назначению, оно вызывает жуткие побочные эффекты и привыкание у тех, кто пытается победить с его помощью абстиненцию. Продается свободно в любой аптеке Крыма и стоит относительно не дорого.

От тяжелых последствий аптечной наркомании в Крыму спасает лишь тотальный дефицит любых лекарственных препаратов в местных аптеках.

Чеки.

«Чеками» в Крыму называют порции опия-сырца, из которого довольно быстро можно приготовить кустарный героин, добавив в него уксусный ангидрид. «Чеки» в Крыму были столько, сколько я себя помню. Это хорошее, проверенное средство быстро излечиться от абстиненции. «Чеки» можно было довольно легко достать в любое время суток. Но после закрытия программ, на рынок внезапно вышли сотни потребителей (только в одном Симферополе более 200!), которые опустошили все запасы опия в Крыму. Помимо этого, новые анти наркотические структуры в лице российской полиции (в Крыму сейчас все полицейские из российских городов - Перми, Казани, Москвы, местных в полиции нет) и ночного кошмара российских наркопотребителей, Федеральной Службы по Контролю за Незаконным Оборотом Наркотиков (ФСКН). Увеличение числа потребителей «чеков» привело к тому, что запасы их резко сократились, а ввоз из Украины стал большой проблемой. По слухам, дилеры, дабы не упускать внезапно появившуюся возможность увеличить прибыли, стали добавлять в свою продукцию посторонние элементы, от безобидных веществ, до всякого говна, вроде  кустарного метадона. Появление на сцене новых полицейских сил и ужесточение условий приобретения наркотиков, привело к тому, что купить «чеки» стало теперь большой проблемой.

Героин.

Я часто слышу в Крыму о том, что здесь появилось много дешевого героина. Но я так и не смог найти хоть одного человека, кто этот героин видел бы, а тем более пробовал. Отсюда я могу сделать вывод, что героина в Крыму нет, как и не было. По крайней мере для широкого пользования.

Крокодил.

Будьте уверены, если бы не дефицит лекарств в аптеках, включая кодеиносодержащие препараты, «крокодил» было бы сейчас проблемой №1 в Крыму, но нет худа без добра. Люди просто не могут достать то, без чего изготовить эту отраву невозможно, вот и нет его на крымской наркосцене.

Вот так примерно обстоят у нас дела.

За эти месяцы я не раз слышал «я хочу умереть» от людей, кто еще два месяца назад был полон сил и планов на будущее. Бывшие пациенты, из-за не проходящего болевого синдрома, не могут ходить на работу. Их семьи страдают так же, как и они сами.

Я оптимист. Мой стакан всегда наполовину полон. Но глядя в будущее пациентов Крыма,  даже я не вижу в нем ничего оптимистического.

А может быть, все же, я ошибаюсь?

Игорь Кузьменко